Добро пожаловать на сайт Федерального министерства иностранных дел

Эвелин Шельс: "Искусство – это сейсмограф нашего общества"

31.03.2021 - Статья

Документальный фильм "Тело истины" рассказывает о современных художницах, которые используют в работе собственное тело. Картина вошла в программу Дней немецкого кино ФАНК – культурного проекта, показы которого пройдут по всей России. Germania-online пообщалась с режиссером ленты Эвелин Шельс.

Эвелин Шельс
Эвелин Шельс© Дни немецкого кино ФАНК
– Ваш предыдущий документальный фильм был о немецком художнике Георге Базелице. Это совпадение? Или вас как автора в первую очередь интересуют именно художники?

– Нет, это не совпадение. Я изучала историю искусств и однажды, еще будучи студенткой, посетила в Париже выставку, посвященную "маккьяйоли" – итальянскому движению, расцвет которого пришелся на вторую половину XIX века. Просмотр картин на этой выставке завершался показом тематического фильма. Я посмотрела его целиком – и не пожалела. Лично мне фильм помог лучше понять смысл представленных произведений. Тогда я осознала, насколько это полезная вещь. И когда я сама пришла в кино, то начала делать фильмы об искусстве.

– Как вы выбирали героинь для своей картины? Предполагаю, что Марина Абрамович была первым кандидатом. Она, пожалуй, самая известная художница, работающая с телом. Почти все ее перфомансы включают в себя какие-то телесные метаморфозы. Но как вы нашли остальных?

– Это был долгий процесс. Я постоянно перемещаюсь между Францией и Германией. И на самом деле все началось с моих парижских наблюдений за современными авангардными танцовщиками. Я заметила, что женщины в танцевальных экспериментах заходят очень далеко и регулярно исследуют на прочность свои телесные границы. На меня это произвело огромное впечатление. Потом я задумалась: а как с этим обстоит дело в изобразительном искусстве? Много ли художниц используют в работе свои тела?

Я составила список. Конечно, в нем сразу была Марина Абрамович. Но я включила туда и других интересных авторов: например, Джину Пане или Ханну Вилке. К сожалению, их уже давно нет с нами, а я в какой-то момент поняла, что мне нужны живые и активно действующие художницы. В итоге мой список сузился до шорт-листа, в который попали Марина Абрамович, Ширин Нешат, Катарина Зивердинг и Сигалит Ландау. Четыре художницы из разных культур, с разными биографиями. Объединяет их только радикальное использование в работе собственного тела.

– Героини легко откликнулись на ваш призыв?

– У меня хорошие контакты в арт-сообществе, поэтому проблем не было. Марина Абрамович, кстати, согласилась одной из первых. Она просто загорелась этой идеей. Но и с другими участницами мы быстро нашли общий язык.

Постер к фильму Тело истины.
Постер к фильму "Тело истины".© Дни немецкого кино ФАНК
– Как вы думаете, почему женщины-художницы чаще работают с телом, чем мужчины? В фильме звучат ответы на этот вопрос от ваших героинь. А как бы вы сами на него ответили?

– Возможно, это странно, но, когда мы готовили этот проект и исследовали тему, я ни на одном из этапов не думала о мужчинах. Это просто не приходило мне в голову. Вероятно, это связано с тем, что у женщин иной подход к своему телу. Женщины способны дать новую жизнь. Женщины рано сталкиваются с осознанием своей телесности. Фактически встреча с ней происходит каждый месяц, начиная с подросткового возраста. Это, впрочем, не означает, что таких художников-мужчин не существует или что их творчество заслуживает меньшего внимания. В истории искусства есть, например, Роберт Мэпплторп или Крис Бёрден. Но я хотела сделать фильм о женщинах.

– Во время просмотра картины становится очевидным, что творчество всех героинь сформировано двумя важными вещами: войной и миграцией. Родители Марины Абрамович были югославскими партизанами во время Второй мировой. Сигалит Ландау родом из семьи, пережившей Холокост. Катарина Зивердинг находилась под сильным влиянием левого протестного движения конца 60-х годов. Исламская революция в Иране сделала эмигранткой Ширин Нешат.

– Да, это и было темой фильма. Мы старались создать диалог между личными биографиями, мировой историей и искусством. Все мои героини трансформируют свои раны и травмы в творчество. И, конечно, у этого есть политический аспект. По мере развития проекта он становился все более явным. В целом искусство для меня – это сейсмограф нашего общества, происходящих в нем социальных и политических процессов.

– Ближе к финалу мы видим эпизод, в котором Марина Абрамович и Ширин Нешат встречаются и гуляют вместе. Тут зритель понимает, что между ними нет ни соперничества, ни зависти, но зато есть очень сильный дух сестринства. На каком этапе вы решили включить эту сцену в фильм?

Одна из героинь фильма - израильская художница и сульптор Сигалит Ландау.
Одна из героинь фильма - израильская художница и сульптор Сигалит Ландау.© Börres Weiffenbach/INDI FILM

– Еще в конце 2000-х мне в руки попала книга о Ширин Нешат. В ней было предисловие "Письмо к Ширин", написанное Мариной Абрамович. Так я выяснила, что они близкие подруги. И, если задуматься, у них много точек соприкосновения. Для меня как для документалиста было вполне естественно устроить им встречу в кадре. Но остальные героини друг друга не знают. В процессе съемок мы думали о том, что, возможно, Катарина Зивердинг могла бы навестить в Израиле Сигалит Ландау. Это открывало пространство для важных размышлений: немецкая художница навещает коллегу из семьи, пережившей Холокост. Но в итоге мы от этой идеи отказались. Ситуация в Израиле в тот момент была напряженной, Катарина не очень хорошо себя чувствовала. Сейчас я не думаю, что такой фрагмент был фильму необходим. У нас картина о четырех независимых художницах, и только две из них дружат между собой.

– Легко ли было найти финансирование на такой проект?

– Мы начали работу в 2015 году. И почти сразу у меня накопилась пачка писем с вопросами: "А что вы хотите сказать этой темой?" Или: "Женщины и искусство – это фильм для слишком узкой аудитории". Многие двери оставались закрытыми, пока движение #MeToo не набрало силу. К счастью, мне повезло с продюсерами. Соня Отто и Арек Гильник очень боролись за проект. Но прошло несколько лет, прежде чем мы смогли найти деньги.

– Что заставляло вас продолжать, даже когда вы слышали очередной отказ?

– Мы много говорили об этом с Мариной Абрамович. Поскольку она одной из первых подключилась к работе, мне приходилось постоянно перед ней извиняться: "Марина, прости, не знаю, когда мы начнем съемку, денег все еще нет". А она в ответ сказала мне: "Знаешь, Эвелин, для меня любое «нет» – это только начало. «Нет» означает, что мы собираемся с силами и идем в бой". Эта фраза стала для нас отличным девизом.

– Фильму удалось выйти на экраны в Германии?

– Да. Во-первых, прошлой весной мы смогли провести полноценную премьеру с Мариной Абрамович и Катариной Зивердинг. Это было незадолго до локдауна. Фильм увидело 400 человек, их реакция нас очень поддержала. Во-вторых, мы приняли решение выпустить картину в прокат в сентябре 2020 года. Оно было очень удачным. Назначь мы срок на ноябрь, ничего бы не получилось. А так фильм провел в кинотеатрах два месяца между локдаунами, его показывали во всех больших городах Германии.

Чешский фотограф Катарина Зивердинг в фильме Тело истины.
Чешский фотограф Катарина Зивердинг в фильме "Тело истины".© Börres Weiffenbach/INDI FILM
– В киноиндустрии сейчас много разговоров о том, как пандемия изменит мировой кинематограф. Есть ли у вас свой прогноз? Верите ли вы, что кинотеатры смогут выжить?

– Я уверена, что кинематограф изменится. Но я бы не спешила его хоронить. О смерти кино говорят много лет, но мы до сих пор ходим в кинотеатры. Потому что смотреть дома фильмы и сериалы Netflix, даже если у тебя есть большой экран, – это все равно не то. Поход в кинотеатр – это событие, возможность разделить опыт соприкосновения с искусством с другими людьми. Темнота огромного зала дарит фантастические ощущения. Я не думаю, что их можно чем-то заменить. Мой фильм тоже был создан для большого экрана, а не для ноутбука или планшета. В "Теле истины" есть фрагмент из работы Сигалит Ландау, когда она обнаженной лежит на воде посреди Мертвого моря внутри медленно раскручивающейся спирали из арбузов. Зрелище завораживающее. И, конечно, его надо видеть в кино.

– Есть ли у нынешних обстоятельств хоть какие-то преимущества?

– С точки зрения режиссерской работы – нет. Сейчас я делаю для французского канала Arte проект об американской художнице Джорджии О'Кифф. Отложить его было нельзя. Нам пришлось организовать удаленные съемки, провести удаленные интервью. Монтируем мы тоже удаленно. И это очень тяжело. Только представьте: человек, с которым я беседую, держит в руках айпад, видит меня на крохотном экране и слушает мои вопросы. Разумеется, это совсем не то же самое, что сидеть напротив героя. Но выбора нет. Мы должны быть изобретательными, потому что кино должно продолжать жить.

Ближайший показ фильма "Тело истины" в Москве и дискуссия с режиссером фильма Ивлин Шельс состоится 8 апреля, в 19.00, в киноклубе культурного центра ЗИЛ. О показах в других городах можно узнать на официальном сайте Дней немецкого кино ФАНК.

Беседовала Ксения Реутова

к началу страницы